Алина Витухновская. НЕ ИСЧЕЗАЯ АНОНИМНО

МЁРТВЫЕ РЫБЫ

В этот город, смотри, мы уже приезжали.
В этот город, смотри, мы уже возвращались обратно.
Помнишь, эту же рыбу мы ели?
Хрупкокосточки рыбьи вот так же хрустели.
Помнишь, эту же рыбу мы ели когда-то?
Эту рыбу, смотри, мы уже узнавали.

Эту рыбу, смотри, мы когда-то уже узнавали.
И большими глазами вот так же она не смотрела.
И молчала та рыба, как рыба, как каждая рыба умела,
Как умеют все рыбы, как каждая рыба молчала.

Как умеют все рыбы, как каждая рыба молчала.
Ей «алло!» в телефон вы кричите смешно и напрасно
И зелёная рыба тогда притворяется красной,
А на вкус вы подлог ощутите едва ли.

Было слово в конце, а в начале – молчание рыб,
Да услышит его всяк имеющий уши.
Океан онемевший, себя превращающий в сушу,
Назревает кровавой рекой, образуя нарыв.

Полюс севера лопнул. Все реки на север текут.
Север юга. Северюга проносится мимо.
Все дороги ведут и выводят из Рима.
И голодные рыбы по мёртвому морю плывут.

 

Я ГЛАНДЫ РВАЛ

Я гланды рвал
Усатых улиц
Я целовал
Уста преступниц
Я уценил
Основы истин
Я лиц белил
Сдирал когтисто
Под Cocteau Twins
Кокто кололся
Я тот, кто вис
На дне колодца
Я резал сук
Как лук разврата
Я свой испуг
От пули прятал
Но торопил
И в спину целил
Нулями сил
Луна скрипела
Я синий ус
Невесты мёртвой
Я остаюсь
В убийстве морга
Моих ключей
Кровава слякоть
И палачей
Заставит плакать.

 

ЯЩЕРИЦА

Я-
Ще-
Ри-
Ца
Шевелится, гнётся, тянется,
Приминая скользкий, медленный щавель.
Жук исполнен вежливого удивления иностранца
И учтиво склонен являться обедом цапель.

Цапель... Опять-же –
Ка-
Пель-
Ни-
Ца,
Ампутация,
Балерина, цитирующая телодвиженья
Несуществующих образов, вывороченная танцами
В предчувствии грядущего уничтоженья.

 

Щ

Не что-нибудь, а буква Щ.
В ней дух вещей,
Он выдун в щель.
В ней дух ушей,
Сквозная цель,
Как скрип раздвоенных каче-
лей. Клей. На лбу клеймо. Любой
По лбу читает, что с тобой.

Глупее нет просить проще-
Ни я, ни ты – никто не цел,
Но расщеплён и под прицел
Никто не встанет. Лишь Микроб
Глядит тебе в открытый рот.
Спроси его,
Отвергнув роб-
Ость: «Не Вы ли бог?»

Когда с разорванной губой,
Луна восходит над землёй
Высвечивать щербет пещер,
Шершавых гор, куски расще-
Лин, щуплых камышей,
Чьих стеблей серых, словно шей,
Не образующих голов
(их клонит в ров),
Тогда ты сам себе Кощей
И смерть сидит внутри вещей,
И дует в Щ.

 

ЗА БОД И ЗА ЛЁД

Между Фрейдом и Зигфридом,
Отказавшись от либидо,
Современный индивидуум
Восклицает – «Ерунда!
Откажусь и от труда!»
В этом мире инвалидов
Иерархий очевидна
Мазохищность. Если да —

Же и у верблюда два горба,
А у Лиды два раба,
Очевидно, что у Лиды
Идеальнее судьба.

 

МАШЕНЬКА-ДЬЯВОЛ

...Топорики ...Топорики...
– От кого беременна,
Красавица?
– От Толика.
Касается животика,
А я выблёвываю
Любви той скотской
Всё животное.

Я через гроба-космос,
Через не-бога-иную-Русь
Нутро Всего зрю,
Всма-
Три-
Ва-
Юсь.

Манным болотом,
Кошмарной кашей,
Гнилым логовом –
Родина наша.
Родина наша
Кошмарна, липка.
Душу распашет
Смерти трактор.
Кошмарна, Машенька,
Земли улитка.
Страшна, Маша,
Смерти ракушка.

Я постигаю
Ту хохломскую вязь.
В суть Зла
Всматриваюсь
Узлом-Чудищем.
Лакает как лакомство
Клыками НАС
НАС-
ТОЯЩЕЕ,
ПРОШЛОЕ,
БУДУЩЕЕ.

Всё оборачивается пустотой.
Там, где твоё повешенное пальто
Ещё хрипит, рукавами машет...
Машенька,
Бытие и Ничто?

НИЧТО –
Машенька!

 

НЕ ИСЧЕЗАЯ АНОНИМНО

Не исчезая анонимно
Под поездами или авто-
Мобилями, чьи «мимо-
Лётные виденья» грозят Ничем помимо штрафа.

Не растворяясь неслучайно
В гостях мучительных и гнусных,
Допить себя по ложке чайной,
Лениво морщиться — не вкусно.

Я карлик, раковая карта.
Я рыбий дух уже не свежий,
Меня больной положит в фартук,
Чтобы чесать лупить и нежить.

Не исчезая окончатель-
Но, хотя крича и тужась,
Мертвец, задевший выключатель,
Меня пугливо обнаружит.

Не дав себе себя заметить,
Сменять себя на приступ боли.
На нём бессмысленные дети
Поставят крестик или нолик.
 

Ссылка на публикацию: http://literratura.org/issue_poetry/3351-alina-vituhnovskaya-ne-ischezaya-anonimno.html