В.: Почему Вы приняли решение баллотироваться в Президенты РФ? 

А.В.: Меня стала категорически не устраивать ситуация в нашей стране. Я вижу, что нас просто стирают ластиком с лица Земли. Милитаристская агрессивная политика нынешней власти, озабоченной только тем, чтобы вывозить отсюда ресурсы, не приведёт ни к чему, кроме того, что мы будем выключены из цивилизационного мира на 50, а то и на 100 лет. Здесь имеют место и личные амбиции: я всегда очень тонко чувствовала слово и поэтому, собственно, начала писать. Я вижу, что русская литература перестала, за редким исключением очень раскрученных авторов, быть востребованной. На русскую литературу, на русское искусство начинается аллергия и это связано с политикой. Т.е. нас действительно стирают с лица Земли — от нас ничего не останется и мне бы не хотелось, чтобы так произошло. 

Почему я приняла решение баллотироваться — несмотря на то, что фактически мы живём в авторитарном государстве, я наблюдаю то, что называется потерей управления. Потеря управления — это фактически беспредел, только не надо воспринимать в данном случае слово «беспредел» как нечто негативное, как что-то бандитское. Беспредел — это в данном случае окно возможностей, это такое политическое «всё дозволено». Это значит то, что может случиться всё, что угодно. Т.е. возможна ситуация «чёрного лебедя», которым, собственно, я и собираюсь быть. 

В.: В какой степени и каким образом Ваша литературная деятельность пересекается с политической? 

А.В.: Фактически, я вам уже ответила на этот вопрос предварительно — буквально она не пересекается никак. Меня очень пугают люди, которые идентифицируют буквально мои поэтические или прозаические тексты с моими политическими заявлениями. Это две совершенно не пересекающиеся вещи. Политический язык — это бюрократический язык, он не литературный, он и не должен быть таковым. Когда от меня ждут какой-то эксцентричности, мне, мягко скажем, это неприятно. Я не настолько глупа, чтобы говорить с электоратом на языке поэзии. 

В.: Как бы Вы охарактеризовали свои политические взгляды, и к позиции каких философов, обществоведов, политиков они ближе всего? 

А.В.: Я много лет пыталась сформулировать своё мировоззрение, о нём даже вышла книга под названием «Диктатура Ничто». О Ничто говорили многие авторы и Мартин Хайдеггер и Эдуард фон Гартман и другие, но я хотела сказать о Ничто именно на своём языке — о своём Ничто. Для меня это очень важное дело и я хотела бы перевести в академический формат все свои мысли по данной теме. И здесь мне был бы нужен какой-то помощник, который бы структурировал мои идеи таким образом, чтобы они были восприняты академической средой. 

Из философов, я буду банальна, сама главный философ, которого не хватает в России — это Макс Штирнер, поскольку он говорил о свободе, о независимости. Он был антигосударственником, а вы, наверное, заметили, что все самые известные философы — это философы-государственники. Поэтому недостаточный успех его книги связан с политическими причинами. Макс Штирнер был абсолютно прав. Другое дело, что он искал слишком много оправданий такой простой вещи как независимость человека от государственных условностей. Тогда как я выразила бы их буквально в десяти словах. При этом, стоит заметить, что я сама являюсь государственником в той форме, что я не анархист — т.е. я считаю, что государство либерального устройства есть практически идеальный вид государства, но оно не должно ни в коем случае довлеть над личностью. Из политиков, в качестве примера можно взять Наполеона Бонапарта, который хотел привнести цивилизационный дух Европы в Россию. 

В.: Что для Вас нонконформизм? 

А.В.: Я понимаю, что меня видят нонконформистом, но я не считаю себя таковым. Нонконформизм — это есть инфантильный вид политического действа. 

В.: Какими Вы видите пути дальнейшего развития общества? 

А.В.: Российское общество, если оно не встанет на либеральный путь в ближайшие годы начнёт загнивать, распадаться, расползаться как шагреневая кожа и в конце концов, исчерпает самою себя. Со всем же остальным, мировым обществом — с Европой, «гибель» которой нам пророчат доморощенные евразийские «мыслители», с Америкой не произойдёт не только ничего плохого, напротив, они будут всё более цивилизоваться, становиться всё более прогрессивными и свободными. 

Другое дело в том, что мы не может быть застрахованы от каких-то эксцессов, ибо политика сильно меняется, допустим, 5-10 лет назад в международном внешнеполитическом тренде был только дипломатический язык, а теперь мир перешёл на язык трэша, например тот же Трамп — это типичный трэшевый персонаж, этакий инфернальный клоун. В принципе, это тоже довольно интересно, но я всё же на стороне политики классической и дипломатичной. Иными словами, меня интересует не то, что «весело», а то, что полезно и эффективно. 

В.: Какие шаги в области образования и культуры планируете предпринимать? 

А.В.: Я полагаю, что российская система образования настолько деградировала, она настолько политизирована и регрессивна, что далее уже не способна ни эффективно поддерживать своё существование, ни прогрессивно развиваться. Первым делом, должна быть повышена оплата труда в сфере образования таким образом, чтобы политическая активность граждан — прежде всего студентов, не могла зависеть от воли руководства ВУЗов. Т.е. необходимо на законодательном уровне исключить зависимость людей, занятых в сфере образования, от государства — чтобы например студенты могли спокойно ходить на митинги без опасения отчисления или иных репрессий со стороны преподавателей и руководства учебных заведений. 

Второй момент заключается в том, чтобы направить наиболее одарённых и перспективных сотрудников сферы образования на переаттестацию и стажировку в зарубежные ВУЗы — именно там произойдёт качественный отсев и формирование будущего кадрового преподавательского резерва. 

Что касается культуры, то я полагаю, что следует развивать институт меценатства вместо того, чтобы создавать касту прикормленных творцов, выполняющих любые прихоти власти. Культура в целом должна быть равноудалена от государства, кроме финансирования ключевых культурных, архитектурных и исторических (музейных) артефактов. 

В.: Ваше отношение к религии как таковой и к религиозному воспитанию в частности? 

А.В.: Безусловно, оно отрицательное. Религия должна быть финансово и административно отделена от государства и существовать исключительно на пожертвования прихожан той или иной конфессии. Вообще, религия является одним из репрессивнейших элементов управления, от которого необходимо отходить — это и будет, помимо прочих, шагом к цивилизации. Православная религия, исполненная смерти и культа смерти — это вообще что-то страшное. Буддизм, который процветает в России — буддизм для бедных — это декларация духовности без материальных благ — фактически государственная идеология под видом религии. Всё это должно быть не устранено, поскольку каждый имеет право на свободу совести и личных интересов, но выключено из официального дискурса, поскольку мы не должны жить в клерикальном, мракобесном государстве. 

В.: В какой степени Ваше личное отношение к религии скажется на Ваших политических шагах? 

А.В.: Мы будем стремиться максимально отделять религиозные институты от государства и не давать ей исключительных привилегий моралистов, политиков, а также налоговых, имущественных, административных и иных льгот. Никакая церковь не должна получать ни копейки от государства, как и её иерархи не должны пользоваться услугами ФСО (федеральной службы охраны), например. 

В.: Допустимы ли, с Вашей точки зрения, какие-либо проявления цензуры? Если да - то на каких (политических, религиозных, нравственных, стилистических, интеллектуальных и т. п.) критериях они должны основываться? 

А.В.: Я остаюсь сторонником политкорректности, хотя это ныне не модно, но я считаю, что оскорблять какие-либо группы или же отдельных лиц в каких-либо резких формах — это недопустимо и нецивилизованно. Но при этом любое высказывание, сколь радикальным бы они ни было не должно подвергаться какому-либо официальному преследованию, соответственно все ныне действующие т.н. «мыслепреступные» статьи УК должны быть однозначно отменены. В этом плане должны действовать внутренние механизмы самоцензуры, связанные с понятием публичного реноме, репутации — того, что фактически отсутствует в современном российском обществе. 

В.: Каково, на Ваш взгляд, место России в современном обществе и её возможное будущее? 

А.В.: К сожалению, в современном мире нынешней России вообще нет никакого места. Какое-либо будущее возможно только исключительно связанное с фундаментальными либеральными переменами в российском обществе. 

В.: Что хотите пожелать нашим читателям и своим потенциальным избирателям? 

А.В.: Думать самостоятельно, никого не бояться и голосовать за меня.

Ссылка для скачивания материала: http://apokrif93.com/apokrif/116.pdf