Томатная правда на скатертях. 
Свежетрупы. Немеют охи. 
Причитают старухи. 

«Ути какие» – говорят – «мертвяки. 
Живем в приглядку с ними себе назло.» 

Немеют охи. 
Воздушные погремухи 
запредельные словно 
отчество одиночество 
робкого Бизоно Крузо. 
Душные замки. Подушная кукуруза. 

Вы 
Выедены в своем варении – кипятке. 
Безголов скрывается в тупике налегке. 

Горько. Холодно. Горячо. 
Кони. 
Вскипели грубые сивки бурки. 
Размороженные снегурки 
выпрыгивают из костра. 
Снегурки 
Снегогрудые расписные самоварные. 
Им терема ухмыляются 
как 
предпожарные окурки. 

«Кукареку» – рякают гвоздики. 
«Гав» – говорят гвозди, 
забиваемые в виноградные грозди. 

Тиль Уленшпигель дикий виноград. 
Кость Дины. Набедренная повязка. 

Раки зимуют, имея аЗИМУт, пиво 
в очочки смотрителей тычутся некрасиво. 

Руковод Кукловода правит. 
Млеет его в прихожей. 
Спокойничка глазки раскрыты 
до самой смертной осени. 

Спокойной ночи хрюша степашка. 
Громовым расхватом заиндевею землю 
Тысяча девятьсот пятнадцатого этажа. 

Жильцов с того света 
занимает музыка 
рушащихся закорючек. 

Хрящик нажал на 8. 
Закупоривают комбинируют 
маринованных мальчиков, 
заминированные огурчики. 

Тянут потянут 
вытянут не могут. 

Любит не любит. 
Плюнет поцелует. 
В землю запрет. 
Вычислит, убьет. 

Стоп. Остановились. Прекратили немедленно 
Пляс плясовой. 
Ранили крабом лампочку. 
Чудо юбкоглазое выстрелило. 
Пошло поехало. 
Убежало одеяло. 

Я вам не враг. 
Я Ване рак. 

Свист. Прихлоп. Притоп. 

Соловедьм-разборщик 
эстетичен радиодетален. 
Лисий глаз рванул за мех. 
Мама родила пятерых помех. 

Свифт. Прохвост. Потоп. 
Циклоп. Прирост. 
Конь узкоглазый нагло смотрится 
в ухо ахо звезд. 
А я тут попортил насорил наубил. 
Наснегурил. Сплыл. 

1986