I
Я хочу, чтоб началось Землетрясенье,
Осознав себя в морщинах трещин
Ницшеанства, в высшем потрясенье,
В тьме утробной погребенных женщин.

Я хочу, чтоб признаки распада
Обретали мощь сакральных знаков.
Я хочу, чтоб пригубили яда
Губы тех, кто вина пил со смаком,

Тех глупцов, что в бесполезный Космос
Глядя в восхищении беспечном,
В этом скучном русском Холокосте
Не сумели разглядеть конечность,

Тех, кто в метафизике Хаоса
Толковал о вечном возвращенье.
И не видел как страшны Стрекозы
И планет бессмысленно вращенье.

Пусть огонь мерцающих кремаций
Их поглотит! Пепел, словно пыль,
Разлетится, ибо оставаться
Не хочу средь тех слепых, кто жил.

II
Пусть кругами дантевского ада
Ходят пленники, ван-гоговская моль.
… Развели мосты над Петроградом,
Словно нимб над мёртвой головой.

Голова, катясь от гильотины,
Хохотала. Тонет в речке мяч…
В капюшоне чёрном легитимный
До утра работает Палач.

С возвращеньем, Вечный Инквизитор!
Ваш алмаз иезуитских глаз
Отражает кровь грядущих пыток.
Даже атлас красен как атлас.

Все пейзажи серы и унылы.
Вспоминаю только об одном –
Видя сущность гибельного мира,
Прозреваю тот Армагеддон. 

III
Погляди, повесилась невеста
На столбе фонарном, словно кукла.
А тебе не кажется прелестной
Жизни этой пресная наука?

Развевайся, ситцевое платье,
Обнажай прозрачное белье!
Той верёвки страшное объятье
И верней и крепче, чем твоё.

IV
Что людская потненькая похоть? –
С одуванчика сдувается пыльца.
Я хочу, чтоб ты услышал хохот,
Равнодушный хохот мертвеца.

Вечной кармы русской карусельной
Ужаснись навеки, отрекись.
Я хочу чтоб началось Землетрясенье,
Чтоб не длить бессмысленную жизнь.

V
Руки твои в пепел превратились.
Скрипнули скелета костыли.
Красота – навязанная милость.
Мы её отвергнули. Нули –

Мира человечьего каноны,
Иерархия безличной серой тли.
Мы пришли – Другие Аполлоны.
Мы пришли – Другие Короли.

VI
Апокалипсис – для тли людской катарсис.
От толпы безумной отстранись.
Только в одиночестве лекарство.
Апокалипсисом не пленись!

Не пленись горением клыкастым!
И знаменьем ложным не пленись!
Пусть попы пасут тупую паству
Там у пропасти. Смотри, не оступись!

VII
Видишь, нищих щупальца кошмарны.
Тянутся их хищно тыщи тыщ.
Нищие магически коварны –
Миг, и ты средь них, кошмарен, нищ.

Обтирая гнилостную паперть,
Раздираем сифилисом дыр,
Ты мгновением в симфонии распада
Прозвучишь и сгинешь. Ибо мир

Нынче с партитурою для трупа
Дирижирует. И в дымную трубу
Так легко, поверхностно и скупо
Выдувает общую судьбу.

За игру, за верную погибель,
Что равняет всех – царей, рабов
Платят те, кто в чисел потных прибыль
Веруют, как прочие - в богов.

VIII
Ни о ком из близких не жалея,
Ничего мирского не любя,
Уходи! Пусть тлю людскую греет
Это пламя, только не тебя!

Пусть огонь чужих агоний диких
В пляс языческий тебя не увлечет!
Все костры – смертельные гвоздики.
Их в гробы, как гвозди Чёрт забьёт.

Там, в гробах, схороненные заживо,
Скоморошисто-кошмаристую тишь
Оглашают воплями. И кажется,
Мёртвые вцепляются в живых.

IX
Живописность гарантийной желчи.
Хищный лев. Кошмарный Леопард.
Вкус влагалищ леопадших женщин.
Нищета… И снова Петроград.

Невский вальс любовников утопших.
Русский пляс с мамлеевской гнильцой.
И ещё бодлеровская лошадь,
Что "подобна девке площадной".

Всё болезненно избыточно, утробно.
Родина в морщинистой тщете.
Был пейзаж кладбищенский подобен
Босховским кошмарам на холсте.

Х
Червь могильный леденцом шершавым
В рот Младенца медленно ползёт.
Соблазняют адские отравы.
Смерть развратна. Смерть к себе влечёт.

Взгляд Младенца ею заворожен.
Среди сотни Снежных Королев,
Только Смертью будешь заморожен,
Отвергая вседоступных Ев.

Мальчик дышит. И с дурной улыбкой,
Безразличный полуидиот
Иногда подрагивает зыбко,
В те мгновенья, что осознает

Сквозь Иную, не мирскую внятность
Суть Бытийности, что есть – всего Распад.
И ему становится понятно –
Ада нет. Есть Возвращение Назад.

Вот уже клубок червей, его касаясь,
Жрёт утробу. С каждым днём червей
Больше гнилостных. Но Колесо Сансары
Этого клубка сто крат страшней!

Этот пир, ещё во время жизни –
Маленькой трагедии кусок. –
Краток, прост. "Так здравствуй, Смерть-Отчизна!" –
Раздаётся детский хохоток.

Под землёй гремя немилосердно.
В нём пророчество. А в нём – всего итог.
Я хочу, чтоб началось Землетрясенье.
Но сначала – этот хохоток.