Понедельник, 18.02.2019, 08:51
Сайт Алины Витухновской .::. www.alinavit.ru
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
1994 [0]
Рецензии 1994 г.
1995 [0]
Рецензии 1995 г.
1996 [0]
Рецензии 1996 г.
1997 [0]
Рецензии 1997 г.
1998 [0]
Рецензии 1998 г.
1999 [0]
Рецензии 1999 г.
2000 [0]
Рецензии 2000 г.
2001 [0]
Рецензии 2001 г.
2002 [2]
Рецензии 2002 г.
2003 [0]
Рецензии 2003 г.
2004 [0]
Рецензии 2004 г.
2005 [1]
Рецензии 2005 г.
2006 [0]
Рецензии 2006 г.
2007 [0]
Рецензии 2007 г.
2008 [0]
Рецензии 2008 г.
2009 [0]
Рецензии 2009 г.
2010 [0]
Рецензии 2010 г.
2011 [0]
Рецензии 2011 г.
2012 [0]
Рецензии 2012 г.
2013 [2]
Рецензии 2013 г.
2014 [0]
Рецензии 2014 г.
2015 [1]
Рецензии 2015 г.
2016 [1]
Рецензии 2016 г.
2017 [1]
Рецензии 2017 г.
2018 [1]
Рецензии 2018 г.
2019 [0]
Рецензии 2019 г.
Помощь автору
Если вы хотите поддержать проект новой книги Алины Витухновской "Записки материалиста", то можете сделать это путём перечисления некоторой суммы автору по следующим реквизитам:

MasterCard
5469-2200-1355-1996
Western Union:
Alina Aleksandrovna Vitukhnovskaya (Moscow)
Форсаж:
Алина Александровна Витухновская (Москва)
Яндекс-кошелёк:
410011513841221
Статистика
Alina Wituchnowskaja интервью философия Библио TV Библио ТВ Библиотека Боголюбова литература Алиса Ганиева василиск Basilisk Vladimir Yepifantsev Владимир Епифанцев Дядюшка Вилли терминатор тумана blackicon Алиса Лайт Dune #Витухновская_архив Бессмертные farb-rausch питаясь листьями коки Здесь Москва Phil Go ALBUM 78 Farbrausch Tabula Rasa Вилли Семёнов 11 11. В. Семенов Кира Покровская Pourquoi Вилли Семенов Unreleased Mirrors Of Mind The Viscera творчество Алины Витухновской Wituchnowskaja садовников poems Сергей Садовников Poetry (Literary Genre) алина витухновская стихи витухновская Dark Voice of Angelique they счастливая смерть Вит Аликум мюсли с молоком Alina Vitukhnovskaya стихи Алины Витухновской Battam purba #Витухновская #выборы2018 #плакат # Витухновская 2018 Витухновская президент #Витухновская #выборы2018 #плакат # Вечер памяти Гейдара Джемаля антикоррупционный митинг выборы 2018 Валентин Барышников Президент 2018 Президентские выборы в России Саша Сотник Сотник ТВ президентские выборы 2018 Витухновская Президент РФ Президент России 2018 Витухновская выборы Витухновская интервью говори правильно Аліна Вітухновська Євген Дикий Вітухновська 2018 Алина Витухновская Меланхолический Конструктор Выборы Александр Сотник sotnik-tv Олег Сенцов FreeSentsov Oleg Sentsov Sentsov Vitukhnovskaya RBC-TV Витухновская выборы 2018 Витухновская стихи #Витухновская_фанарт (стихи А. ВИА Витухновской) #Витухновская_фото стихи стихи Витухновской Александр Невзоров #Витухновская_2018 #Витухновская_фо Александр Ткаченко Быков

ЛИБЕРТАРИАНКА ЗА ЛЕВЫМ ПЛЕЧОМ
25.01.2019, 10:05

БЛОГ ПЕРЕМЕН

Либертарианка за левым плечом, или «Человек с синдромом дна»

Июнь 30th, 2017 
АВТОР: 

[Этюд-жесть в форме Ничто: «4’33»» от Алины Витухновской]

          • Приличное невыразительно.
            Камила Палья

Лауреат премии «Нонконформизм» Алина Витухновская печатается с начала девяностых. Среди ее книг: «Аномализм» (1993), «Детская книга мёртвых» (1994), «Последняя старуха-процентщица русской литературы» (1996), «Собака Павлова» (1996; 1999), «Земля Нуля» (1997), «Чёрная Икона русской литературы» (2005), «Мир как Воля и Преступление» (2014). Ее тексты переведены и опубликованы в немецкой, французской, английской, шведской и финской прессе.

Книга «Человек с синдромом дна», ювелирно сложенная из афоризмов, стихов и прозы, давно написана — как сложный пазл, автор собирала ее в течение года: пока же издатели думают, печатать или ещё подождать («кризис!»), краундфандинговая платформа1 собирает средства. Те самые, которые помогут донести до читателя всё то, чем жила и дышала «русская Елинек», лидер политического движения «Республиканская Альтернатива».

*

«”Если бы мы любили своих детей, у нас бы не было войн”, — какие смешные люди! Если бы вы любили своих детей, у вас бы не было детей»2.

«Дама сдавала в багаж ватный какой-то винтаж./ Стремянку, портянку, топор. И азиатский ковер./ Дама сдавала в багаж мутное C2H5OH./ Лес Шишкина с надписью «Наш»./ Портянку, стремянку, топор./ И — как хардкор — триколор./ Но ей по коленке ударило звонко — калинка-малинка-лубянка-зелёнка»3.

Вместо lead’а (прилавок экзистенциального бутика). Тексты Витухновской — финальный кластер экзистенциальных гвоздей, вбитых в трехмерный гробик так называемого простого русчела со всеми его меркантильными и ничтожными «житейскими попечениями», о коих молит он седовласого старца, в большинстве своем исключительно из страха.

Стальные. Живые. Упругие.

Беспощадные ко всему обывательско-репродуктивному, смирненькому, серому. Иногда парадоксальные. Иногда и вовсе странные… афоризмы Витухновской — этого, не сказать бы опрометчиво, Чорана в юбке-брюках, — вызовут закономерное раздражение массовки и столь же очевидный, соприродный интерес тех, для кого рабфаковская психология принятия любого насилия — ни демиургического, ни человеческого — неприемлема ни эстетически, ни физически.

«У большинства людей настолько отсутствует субъектность и какая-либо точка опоры под ногами, что им ничего не остаётся, как начать кого-то любить. Любовь как бегство от отсутствия самости».

А дальше так (витрина): «Улитка-улитка, вези нас на пытку!» — авторский тэг «русское садо-мазо» из цикла «Детское». Общелит-прости-БГ-принятые клише распадаются. Буковки кривляются, строят друг другу рожи, норовят укусить, ранить — хоть через страницу, хоть через экран… Не добрые буковки — но и не злые: сами от себя защищающиеся. Не смирившиеся ни со снулым строем, ни со зловонной его песнюшкой. Нападающие — из полифоничной собственной многомерности — на обсценное под’азбучное пространство постылой, не знающей гигиенического (даже) парфюма, трёхмерки, она же социум. Социум, в который приходится «выходить» заранее — «выходить» до того, как все они «выйдут»: заблаговременно — чтобы ему, мирку подло-подлунному, не повадно безнаказанно бить дальше было.

«Музыка пахнет газовой камерой.
Гость приходит, но больше уходит (каменный).
— Может, выпьем джина с тоником?
— И только?..»

«Из того, что всем кажется, что это так, не следует, что это так и есть»4. «Буквы подставляют подножку еще до того, как к ним приблизится не только чужой, но и свой (своих, впрочем, нет: отчуждённость возведена в эталон) — обжегшись «дьяволом», на тень «абсолюта» дуют: инстинкт самосохранения работает, и вот уж industrial-metal чикагской Ministry растворяется в первом Кончерто-гроссо Шнитке, а там — две скрипки, клавесин, ф-но да струнный оркестр: увы и ах, Умри, лиса, умри!..5

Но если ты умрешь, рыжая, вопрошает за скобками Некто, где же поселится Нечто/ Ничто, которое ты проповедуешь? Нужно ли ему где-то «селиться»?.. Живи, лиса, живи!.. — заговаривает-зашептывает не совместимую с жизнью травму голос андерсеновской фейки, ан истончается чересчур быстро.

Прежде того, как уставший доппельгангер автора сего сыграет с мирозданием в дурака: Усни, лиса, усни! — но никто его не слышит.

«Просыпаться даже — уже возвращаться в некую унылую обречённую статичность, в неизбежную Точку Отсчёта определённой метафизической и экзистенциальной безысходности. Полагаю, идея Вечного Возвращения запечатлена для многих именно в этой физиологической ясности. Впрочем, ясность всегда физиологична. В отличие от Ничто-Истины, коя идеальна в бесчувственном своём отсутствии».

Литературный БДСМ. И Доппельгангер, никем не услышанный, никем не узнанный, никем не добитый, Доппельгангер, переставший — ну или почти — удивляться уже чему-то, почти удивился, увидев Лису с «беспощадными» ее азбучными следами Ничто-в-Нигде: тут-то и показалось, будто видит он девочку из кортасаровского «Местечка под названием Киндберг»6 — девочку из той самой истории, в финале которой на самом деле слышно ошеломительное «…как медвежата грызут сахар». В буквах-следах, которые, чтоб не забили камнями, заметает вырванным из капкана рыжим сердцем-хвостом Умершая-Живая-Спящая Лиса, — тот же самый ошеломляющий звук, тот же хруст, та же ломка. Тот самый «кадансирующий» еще секунду назад живого персонажа — обертон, с которым он, персонаж, не ведающий боле «банальной» любви и «банальных» привязанностей, на скорости сто шестьдесят врезается в ствол дерева. А девочка остается — Лиса смотрит.

Смотрит на крошево, опустив голову так, «как опускают ее медвежата, когда грызут сахар» (спойлер для не читавших).

«Они есть враги Демиурга,
Они — отрицанье Христа.
За гибелью Кали, в конце Кали-Юги
Их будет не более ста…»
7

О чем всё это, собственно. Витухновская-вещь-в-себе наблюдает за распадом, разложением, смертью с отстраненным (от жесточайшего отчаяния изменить ГЛАВНОЕ) профлюбопытством: что ж, извечный, хорошо знакомый по ежедневному зеркальному отражению взгляд хирурга, вивисектора, патологоанатома душ людских. («Не верю в душу. Есть мозг. Есть Сверх-Идея. У меня нет желаний, нет того, что подразумевают, говоря о личном… Мне это не интересно. Я должна реализовать свою программу, ничего больше», — она упорно отстаивает свою систему координат, сама же в нее не вмещаясь, выламываясь из нее, всем своим естеством и «протестом» доказывая обратное: душа есть, душа-дура-болит).

«Память — лишь человечья пытка.
Вещь не в себе, а в тебе забыта
В вещи есть окончанье»
8.

Последний раз о Кортасаре: с каким любопытством зверёныши, упоминаемые в финале гениального текста, поглощают сладкое лакомство, с таким же и плутовка-Лиса эстетски смакует изощренную пытку двуногих — двуногими. Пытку, выходящую на широкие экраны человекопроката (живое кино из живой плоти) под кодовым названием тайное существование бездны: «Мало того, что нужно жить — ежемесячно надо еще и платить за это!»9 — здесь, как по нотам, по Бродскому: если угодно, астральная Лиса Витухновской утягивает себя экзистенциальными корсетами «чёрных дыр» не потому, что не видит солнца (эдем) — астральная Лиса, будучи скорее агностиком, нежели одномерным атеистом, может допускать, будто где-то «и оно, солнце, есть». Однако коли ближайший к нам слой являет собой пресловутый адок (назовем его так), один из слоев Шаданакара, описанный в «Розе Мира». То о нем-то и надо вести речь, о земном аде: да вот же он, как на ладонях… как уместился-то в линиях — и что, г-н хиромант, с ним делать теперь?.. Как не схлопнуться раньше замершего от стыда времени, не задохнуться в простецкой — каменный мешок! смрад! пошлость! — материи?..

«Правдивейшая из трагедий — самый обычный день»10 — кивает Эмили Дикинсон, зная кое-что про дыбу судьбы.

Ну а Лиса пишет — пишет окровавленной лапой по черному от горя весеннему снегу:

«…никто никогда не оценит мое Нечто через ПЫТКУ, потому что никто не знает ее и не верит в нее. […] если вы не знаете мою ПЫТКУ, я умоляю вас не оценивать моё Нечто, ведь в БЕСПЫТОЧНОМ всякое Нечто возникает с ТАКОЙ ЛЕГКОСТЬЮ, которой не препятствует обычное человеческое страдание, и когда за моим Нечто вы подразумеваете Обычное человеческое страдание, или даже великое страдание, тогда вы имеете перед собой только(!) мое вопиющее Бездарное Нечто. Я бы даже сказала Ничто. Если бы во мне было обычное человеческое страдание, я бы производила Великое Нечто с Великой легкостью миллионы раз лучше производимого доселе, потому что тогда я имела бы все то, что уменьшало мой потенциал и мою ценность на миллионы болей и миллионы самоуничтожений, которыми я оплачивала возможность Делания Своего Нечто Через ПЫТКУ»11.

Пытка текстом, пытка чтением. Солнечные лучи не достигают пропастей, разверзшихся перед Лисой, ежесекундно наблюдающей не только за метафизической гибелью всего и вся, но и за превратившейся едва ли не в рутину — обыденщины жуть!12 — персональную кремацию.

Мозг Лисы работает, как часы, работает бесперебойно — ему, печальному Люциферу, ему, врубелевскому Демону (Сидящему, не Поверженному!), ожившей красавице-Панночке, несмирённому «Наваждению»13, беспощадной «Фортуне»14 не нужен утешитель в виде чьей-то автономной анимы, которой будто б и нет, не проверишь: все утешители лгут — и есть ли своя правда в надчеловечьем измерении, мозг Лисы предпочтёт узнать опытным путём… Когда-нибудь, без проводников и проповедников: время в любом случае улизнёт из шкурки по спирали, тик-так, на том свете и проверим, а был ли мальчик!

«Ты выпал из детства
С разорванным сердцем.
Она улыбалась —
Невеста-Освенцим…»

«Ведь я этого достойна!» Мерцающая гендерами Лиса, то и дело меняющая маски, поигрывающая в рифмы с геями и «леопадшими женщинами», не хочет верить ни во что «светлое», ни во что «доброе», ибо не видит его среди агитпроповских лозунгов-комиксов и РПЦ-шных политнаставлений. Не видит, даже если «оно» гипотетически и существует — там, где нас нет: свет небесный намертво заколочен досками, гвоздодёра не видно — ну или дорог.

Так дорог, что уж не хочется ничего.

И если нечто еще и требуется, так это живительная эстетика: Политика Как Искусство, как ядерный инструмент для изменения ситуации на всех уровнях бытия и, иже с ним, недобытия — вот одна из сверхцелей Лисы, сидящей на троне из собственной кожи. И потому забывшей от боли о терновой Его «короне». Ласкающее слух «либертарианство» для иных — что смерть за левым плечом, ну а ей не страшно, она её не боится. И потому, быть может, живая, а не холодная девочка Лида15 (или её производные вместо куколки-вуду) неуместна.

Впрочем, Вариации-на-Тему Лисе не нужны — так же как, собственно, и сама Тема: всё уже было, старче. «Why? Because I’m worth it!»16 — смеется Илон Шпехт из года тысяча девятьсот семьдесят третьего. И нелепо машет Лисе рукой: она никогда не читала «Смерть похожа на леденцы…». Она написала слоган своей жизни, тушите свет, amen.

«Идеальный текст онтологически неконтекстуален. Поэтому ему нет места в какой-либо градации — философской и литературной. Он есть чистая констатация и обращен напрямую к Смыслу. То есть он и есть Смысл».

Алина

Опаньки! И вот мы приходим к тому, к чему приходим: к спирали, поднимающейся в пресловутую Вечность (не путать с вечностью Кая). Той самой, которой из бездны не увидать. Лиса и виноград! Как дотянуться?..

«Умные дети рождаются мёртвыми»: афоризм вызывает бурю негодования у благообразных граждан. Благообразные граждане недовольны, они ворчат, они петушатся, ведь им показали не то, что они ожидали! Их обманули. Опять и снова! Развенчали мифы! Лишили «великой истории»!.. Отобрали «ваучер»!.. Отказали — с точки зрения смысла — даже в пустопорожней животной репродукции (привет, Уэльбек). Нелегитимно «реновацировали» пресловутую репродукцию — вот вам и скорбненькие пятиэтажки, — однако-с не жаль, ничего не жаль уж теперь:

«Издалека
Долго
Кровь
Протек-
Ла
В Догвилль…!»

Атлантида forever. Аура босховских откровений просачивается сквозь буквы Лисы: они шипят и изворачиваются, они готовы кусаться, прыгать со страниц на любое несоприродное существо, они не желают мириться с самим фактом собственного явления неидеальному мирку. Хотя в том, что вторые «Цветы зла» все же проросли в нем, есть и горе-злосчастный дьявольский парадокс, и тщательно срежиссированный божественный перформанс. Очередной вираж богемно-уродливых «русских горок» дарит новый расстрельный список смыслов философу, облаченному не иначе как по щучьему веленью в мало приспособленную для-просто-жизни-на-суше dolce-русалочью форму.

Очередная война миров залепляет песком Атлантиды сцепленные Дыбой Текста вампирские ранки около уголков губ:

«И сказала «спите» ласковая, как снег, медсестра.
У слов моих тиф и горячее мокрое горло.
Я разговариваю с тобой про дру-Гойю…»

Человек с синдромом дна, welcome, ну, welcome же!..

25, 30.04.2017

 

Ссылка на публикацию: http://www.peremeny.ru/blog/21061

Категория: 2017 | Добавил: Admin
Просмотров: 6 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Вход на сайт
Поиск
Курсы валют ЦБ РФ
Курсы валют
ПокупкаПродажа
USD/RUB0.000.00
EUR/RUB0.000.00
Данные на
...
© Алина Витухновская 2019-2024